Дождусь ли сна, когда жара не душит,

Чтобы не быть в чаду ни служб, ни месс…

Лишь слушать, как в надорванные уши

Стекает песня с меркнущих небес.

 

Не знаю я, что свято, что подложно –

Мне святы дождь да шрамы бересты.

Втоптав себя в земли сырое ложе,

Не изомну я клевера звезды.

 

И, милые, не пойте мне осанны,

Спуская вниз на белом полотне.

Не вам лечить мои гнилые раны –

Их смоет дождь, сочащийся ко мне.

 

Вплотную пододвинувшись к исходу,

Вдохну я дым сиреневых кадил,

И буду телом пить живую воду,

Омывшую размах воздушных крыл.

 

Все в жизни от тоски ли, для забавы?

Земной удел – лишь тем, кто терпелив.

Прильнут к моей груди сухие травы,

Утешившись покорностью земли.

 

Их сквозь ветвей седую позолоту

Не растревожит трепетная мреть.

Лишь журавли оплачут в вышних что-то,

То, от чего не жаль и умереть.

 

За все слова мне битвы опостыли,

Теперь – ни сообща, ни вопреки…

Одна лишь березь на мои глаза пустые

Стряхнет пожухлых листьев медяки.

Оставить комментарий

Комментарии: 0