Милая Галя!

Я очень и очень бы хотел, чтоб Вы пришли сегодня ко мне на Богословский к 11 часам.

Буду ждать Вас!

За д... (предположительно "деньги" - прим.ред.) Спасибо.

Без

С. Есенин.

1921. 5 окт.

 

На обороте или на конверте:

Шереметьевский
д. 3, кв. X
Галине Артуровне
Бениславской

 

5 октября 1921 г., Москва

Милая Галя! Тысячу приветов Вам! Будьте добры, дайте т. Сахарову вариант шестой главы.

Любящий Вас С. Есенин.

1922, 8 мая.

 

8 мая 1922 г., Москва

Галя милая! Заходил. Оставил «Перевал». Больше пока книг нет. Будут завтра.

 

С. Есенин.

 

Август 1924 г., Москва

Галя милая, простите за все неуклюжества.

С. Е.

8/IX-23 г.

 

8 сентября 1923 г., Москва

Галя милая! Заходил. К сожалению, не мог ждать.

За вчерашнее обещание извиняюсь.

Дулся в карты. Домой пришел утром. Разыграл Мариенгофа и Приблудного.

В общем, скучно. Иду на совещание относительно Клюева с паспортной братией.

С. Есенин.

Приду завтра.

 

Сентябрь 1923 г., Москва

Галя милая! простите, что обманул.

Дня еще не видел, какой он — есть.

Думаю, что не смогу поехать с Вами. Немного разбит настроением физически.

Есенин.

 

Сентябрь 1923 г., Москва

Милая Галя! Пришлите с Шмерельсоном пальто, немного белья и один костюм двубортный.

С. Есенин.

26.IV.24.

 

26 апреля 1924 г., Ленинград

Милая Галя! Тысячу приветов! Простите, что не писал. Погода была скверная, настроение от безденежья — тоже. На днях получу.

Главным образом грустен потому, что дьявольски растолстел. Костюм не сходится. Белье приходится перепарывать. Черт знает что такое! Утром не могу

без пота натянуть ботинки. Одним словом, стал вроде Сахарова.

Дитя мое! Возьмите у Приблудного сборник и наберите сами 500 строк для Антологии. Материал отдайте Клычкову и получ<ите> 20 червонцев.

Гребень, сей Приблудный, пусть вернет. У меня все это связано с капризами суеверия. Потом, пусть он бросит свою хамскую привычку обворовывать ближних!

Да! Со «Стойлом» дело не чисто. Мариенгоф едет в Париж. Я или Вы делайте отсюда выводы. Сей вор хуже Приблудного. Мерзавец на пуговицах — опасней, так что напрасно — радуетесь — закрытию. А где мои деньги?

Я открывал Ассоциацию не для этих жуликов. Позвоните Воронскому и сговоритесь, чтоб он сделал распоряжение выдать мне аванс.

Звоните к нему на дом. 10 он уезжает на Кавказ.

 

Любящий Вас С. Есенин.

 

Привет Жене, Рите, Берзиной и Вардину.

 

Начало мая 1924 г., Ленинград

Милая Галя!

С носом вообще чепуха. Ничего делать не буду. Это больше раздуто от моей мнительности.

Дней через 6—7 я приезжаю в Москву. Еду в Рязань с Никитиным. Уж очень, дьявольски захотелось поудить рыбу.

Книга моя вышла. 1-й экземпляр надписан Вам и лежит у меня на столе. Привезу сам. У меня к Вам большая просьба. Вчера Приблудный уехал в Москву. Дело в том, что он довольно-таки стал мне в копеечку, пока жил здесь. Но хамству его не было

предела. Он увез мои башмаки. Не простился, потому что получил деньги. При деньгах я узнал, что это за дрянной человек. Абсолютно точь-в-точь такой же, как с папиросой. Все это мне ужасно горько. Горько еще потому, что он треплет мое имя. Здесь он всем говорил, что я его выписал. Собирал у всех деньги на мою бедность и сшил себе костюм. Ха-ха-ха — с деньгами он устраиваться умеет. Поэтому я сказал ему, чтоб он заплатил мне за башмаки. Это было ведь почти лучшее, что я имел из обуви. Он удрал. Удрал подло и низко. Повидайте его и получите с него три червонца. Сам я больше с ним не знаком и не здороваюсь. Не верьте ни одному его слову. Это низкий и продажный человек. Получить же я хочу с него ради принципа — чтоб не дать сволочи облапошить себя.

 

Прощайте, милая, и писать не могу. Горько, обидно, хоть плачь.

 

Сергей.

 

26/VII. 24. Ленинг<рад>.

 

26 июля 1924 г., Ленинград

Милая Галя! Привет Вам и Екатерине.

Сижу в Тифлисе. Дожидаюсь денег из Баку и поеду в Тегеран. Первая попытка проехать через Тавриз не удалась.

С книгами делайте, что хотите. Доверенность прилагаю. Высылаю стихи. «Песнь о великом походе» исправлена. Дайте Ан<не> Абр<амовне> и перешлите Эрлиху для Госиздата. Там пусть издадут «36» и ее вместе.

Опишите мне на Баку, что делается в Москве. Спросите Казина, какие литературные новости. Приеду сам не знаю когда, вероятно, к морозам и снегу. С Вардиным я разъехался около месяца тому назад.

Напечатайте «36» в «Молодой гвардии» и получите деньги.

Мне важно, чтоб Вы собрали и подготовили к изданию мой том так, как я говорил с Анн<ой> Абрам<овной>, лирику отдельно и поэмы отдельно. Первым в поэмах «Пугачев», потом «36», потом «Страна нег<одяев>» и под конец «Песнь». Мелкие же поэмы идут впереди всего.

Как живете? Здесь хоть не холодно, зато довольно тоскливо. Пишу мало. Думаю засесть писать в Тегеране. Зачем черт несет, не знаю.

Из Батума получил приглашение от Повицкого. После Персии заеду.

Как Орешин? Что Воронский и распущенный имажинизм? Есть ли что в таверне и кто там?

Эрлиху напишите, чтоб поэму пускал как «36», а не «26». Напишите ему, что я не пишу ему из-за того, что потерял адрес. Буду писать на Сашку.

Пришлите 2 книги «Москвы кабацк<ой>». Из Персии напишу подробней.

 

Целую и жму руки.

 

Сергей Есенин.

 

17/Х. 24.

Пишите, пишите.

 

17 октября 1924 г., Тифлис

Дорогая Галя! Мне кажется, я приеду не очень скоро. Нескоро потому, что делать мне в Москве нечего. По кабакам ходить надоело.

Несколько времени поживу в Тегеране, а потом поеду в Батум или в Баку.

Составил Вам список для составления книги. Продайте ее в таком порядке под названием «Рябиновый костер», куда можно. Сперва поговорите с Ангарским (Мосполиграф).

Воронскому я написал, чтоб он выдал на сестер 200 руб. На днях я пошлю им персидские стихи. Стихи, говорят, оч<ень> хорошие, да и я доволен ими.

Живу дьявольски скучно. Пишите хоть Вы мне чаще. Одно утешение нашел себе, играть в биллиард. Проигрываю все время. Недавно выиграл в карты 1000 руб., а после проиграл 1200 руб. Какая-то полоса невезения. Дороговизна здесь ужасная. Хуже, чем в Москве. Живу в отелях. Каждый день обходится в 20-25 руб. Гости, гости, гости, хоть бы кто меня спас от них. Главное, мешают работать.

Когда получите деньги за книгу, хорошо было бы, если б вы съездили в Питер и взяли мои вещи. У Ив<ана> Ивановича мой шарф красно-черн<ый>, я его оч<ень> люблю. Потом пересчитайте белье.

 

20/Х. 24, Тифлис.

 

У Сашки я жить не буду. Мне удобней будет жить у Соколова, когда я буду в Питере. Жму руку.

 

Любящий С. Е.

 

20 октября 1924 г., Тифлис

Милая Галя! Я остаюсь пока на Кавказе, и останусь, вероятно, до мая.

Делать в Москве мне нечего. Все, что напишу, буду присылать Вам.

Посылаю Вам 2 стих<отворения> из «Персидских мотивов». После пришлю еще.

Издайте «Рябиновый костер» так, как там расставлено. «Русь советскую» в конце исправьте. Вычеркните слово «даже», просто сделайте «но и тогда...». Потом не «названьем», а «с названьем». Если Анна Абрамовна не бросила мысли о собрании, то издайте по берлинскому тому с включением «Моск<вы> каб<ацкой>» по порядку и «Ряб<инового> кост<ра>». «Возвращение на родину» и «Русь советскую» поставьте после «Исповеди хулигана». «Моск<ва> каб<ацкая>» полностью, как есть у Вас, с стихотворением «Грубым дается радость». «Перс<идские> мотивы» не включайте.

Разделите все на три отдела: лирика, маленькие поэмы и большие: «Пугачев», «36», «Страна», «Песнь о походе». После «Инонии» вставьте «Иорданскую голубицу».

Вот и все.

Этого собрания я желаю до нервных вздрагиваний. Вдруг помрешь — сделают все не так, как надо.

Если Мосполиграф найдет, что ему невыгодно купить, то попросите Вардина, чтоб устроил в изд-во «Красная новь».

Живу очень скучно. Потихонечку принимаюсь за большие работы. Вплоть до пьесы.

Дорогая Галя! В отделе массовой литературы вместе с «Избранным» есть деньги %. Анна Абрамовна может устроить их. Там есть руб<лей> 720. Возьмите эти деньги и распоряжайтесь ими по усмотрению.

После я пришлю материала на сестр<инские> нужды. Не балуйте их.

Я здесь более-менее обеспечен. Мне Ваша присылка не потребуется. Червонцев 50 я в месяц на себя имею. Если Вам будет туго, шлите телеграмму, и я могу тогда выслать.

Ну, привет сестрам. Целую вас всех и обнимаю крепко-прекрепко.

 

С. Есенин.

 

29/Х. 24.

 

29 октября 1924 г., Тифлис

Милая Галя!

Привет Вам и все проч<ее>. Посылаю «Русь уходящую». Покажите Воронскому. Вставьте в книгу под конец, как я вам разметил, и продайте под названием «После скандалов». «Рябиновый костер» я, как название, продаю здесь в Тифлисе. «36» давайте куда хотите. Привет сестрам. Крепко жму Ваши руки.

 

С. Е.

 

Напишите мне подробно, что делается в Москве. Как Воронский, Казин, Анна Абрамовна и др. Я не приеду до тех пор, пока не кончу большую вещь. Как нравится «Русь уходящая»? Вещь, я над которой работаю, мне нравится самому. Отрывки пришлю из Баку. Пишите в Баку. Я там буду дней через 5 после этого письма и пробуду недели две.

 

С. Е.

 

После 2 ноября 1924 г., Тифлис

Москва Ваганьковский редакция «Бедноты» Галине Бениславской


Успокойте Шуру купите ей сапоги и шубу

 

Есенин

 

Между 3 и 6 декабря 1924 г., Тифлис

Галя, голубушка! Спасибо за письмо, оно очень меня обрадовало. Немного и огорчило тем, что Вы сообщили о Воронском. Я верил, а оказалось всё миражем. Может быть, в мире всё мираж, и мы только кажемся друг другу. Ради бога, не будьте миражем Вы. Это моя последняя ставка, и самая глубокая. Дорогая, делайте всё так, как найдете сами... Я слишком ушел в себя и ничего не знаю, что я написал вчера и что напишу завтра. Только одно во мне сейчас живет. Я чувствую себя просветленным, не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия. Не говорите мне необдуманных слов, что я перестал отделывать стихи. Вовсе нет. Наоборот, я сейчас к форме стал еще более требователен. Только я пришел к простоте и спокойно говорю:

 

«К чему же? Ведь и так мы голы.

Отныне в рифмы буду брать глаголы».

 

Путь мой, конечно, сейчас оч<ень> извилист. Но это прорыв. Вспомните, Галя, ведь я почти 2 года ничего не писал, когда был за границей. Как Вам нравится «Письмо к женщине»? У меня есть вещи еще лучше. Мне скучно здесь. Без Вас, без Шуры и Кати, без друзей. Идет дождь тропический, стучит по стеклам. Я один. Вот и пишу, и пишу. Вечерами с Лёвой ходим в театр или ресторан. Он меня приучил пить чай, и мы вдвоем с ним выпиваем только 2 бутылки вина в день. За обедом и за ужином. Жизнь тихая, келейная. За стеной кто-то грустно насилует рояль, да Мишка лезет целоваться. Это собака Лёвина. Он у нас очень не любит прачек. Вот бы его на Воронского? А? Днем, когда солнышко, я оживаю. Хожу смотреть, как плавают медузы. Провожаю отъезжающие в Константинополь пароходы и думаю о Босфоре. Увлечений нет. Один. Один. Хотя за мной тут бабы гоняются. Как же? Поэт ведь. Да какой еще, известный. Всё это смешно и глупо. Обрадовало меня только одно обстоятельство: по пьяному делу из Тифлиса со мной приехал в Батум Вержбицкий и Костя Соколов. Однажды утром мы после кутежа едем к Лёве и видим такую картину: идет на костылях хромой старик, тащит привязанную за пояс тележку, в тележке два щенка, на крыльях тележки две курицы, а на голове у него петух. Когда он идет, петух машет крыльями. Зрелище поразительное. Я соскочил с извозчика и попросил, чтоб он продал мне одного щенка. Он посмотрел на меня и сказал: «Только для тебя». Щенка я сейчас отдал на воспитание. Он гадит в комнате, а возиться с ним я не умею. Что это такое, Галя? Я боюсь, что это что-то вроде шуток Мефистофеля. Вержбицкий и Костя уехали обратно. Мы все были сильно простужены. В Тифлисе мы ездили в Ходжоры. Пальто Вы мое знаете, а в горах зверский холод. В духане мы выпили, развеселились, и я сел на автомобиль верхом около передних колес. 18 верст ехал так, играл на гитаре и пел песни. Потом оказалось, я себе напел. Только благодаря дьявольскому организму избежал воспаления легких.

Галя милая, «Персидские мотивы» это у меня целая книга в 20 стих<отворений>. Посылаю вам еще 2. Отдайте все 4 в журнал «Звезда Востока». Просите 2 р. за строчку. Не дадут, берите 1 руб. Черт с ними. Разбогатею, пусть тогда покланяются. Печатайте всё, где угодно. Я не разделяю ничьей литературной политики. Она у меня своя собственная — я сам. «Письмо к женщине» отдайте в «Звезду», тоже 2 руб. строчка. На днях пришлю «Цветы» и «Письмо к деду». Найдите в «Заре Востока», Б. Дмитровка, 10, «Письмо от матери» и «Ответ». Суйте во все журналы. Я скоро завалю Вас материалом. Так много и легко пишется в жизни оч<ень> редко. Это просто потому, что я один и сосредоточен в себе. Говорят, я очень похорошел. Вероятно, оттого, что я что-то увидел и успокоился. Волосы я зачесываю как на последней карточке. Каждую неделю делаю маникюр, через день бреюсь и хочу сшить себе обязательно новый модный костюм. Лакированные ботинки, трость, перчатки, — это всё у меня есть. Я купил уже. От скуки хоть франтить буду. Пускай говорят — пшют. Это очень интересно. Назло всем не буду пить, как раньше. Буду молчалив и корректен. Вообще хочу привести всех в недоумение. Уж очень мне не нравится, как все обо мне думают. Пусть они выкусят. Весной, когда приеду, я уже не буду никого подпускать к себе близко. Боже мой, какой я был дурак. Я только теперь очухался. Всё это было прощание с молодостью. Теперь будет не так. Если они хотят, чтоб я был писатель, так я буду писатель. Но уж тогда вряд ли они придут ко мне за дружбой, чтоб подзанять немного мыслей и чувств. Я буду болтать тросточкой и говорить, закатывая глаза: «Какая прекрасная погода!» Я обязательно научусь этому перед зеркалом. Мне интересно, как это выглядит. Черт возьми! Однако я здорово записался, 4 стр<аницу> пишу. Это всё оттого, что я о Вас соскучился. У Воронского в отношении ко мне, я думаю, просто маневр: все это, я думаю, в глубине души его несерьезно. Так это — знай, мол, наших! Если Вы увидите этих наших, всё-таки поклонитесь им.

Анне Абрамовне мой самый сердечный привет. Поцелуйте ее за меня в щеку. Итак, Галя, делайте всё, как знаете, мне важно то, чтоб я был спокоен за Ваши денежные дела. Деньги мои пришли. Так что беспокоил Вас напрасно. В № 6 толстого грузинского журнала переведен мой «Товарищ». В Армении выходит на армян<ском> языке целая книга.

Обнимите Катю, Шуру и Риту. Привет Яне и Соне.

 

Год 24, а число которое, не знаю. Вероятно, 20-е декабря.

 

Батум.

 

С. Есенин.

 

Галя! Это письмо добавочное. Как только выйдут «Две поэмы», получите с Ионова 780 руб. и пришлите их мне. Я не брал у него 30 черв<онцев> за «Песнь» и 480 за «36». Деньги требуйте настоятельно. На эти деньги я для вас всех могу много прекрасных вещей сделать. Здесь очень дешево стоят материалы на костюмы. Чудные персидские и турецкие шали.

 

С. Е.

 

Берлину продавайте. Вообще все делайте, как найдете нужным. Маши каслом не испортишь.

 

С. Е.

 

20 декабря 1924 г., Батум

Милая Галя! Простите, что пишу наспех. Мне здесь дьявольски надоело. Скоро соберу манатки и перееду в Баку, а пока пишите сюда. Описывайте все как есть.

Том берлинский Вы можете достать у Собко и дополучить с них за «Русь советскую». Я продавал им без этой вещи.

Скажите Вардину, может ли он купить у меня поэму. 1000 строк. Лиро-эпическая. Оч<ень> хорошая. Мне 1000 р. нужно будет на предмет поездки в Персию или Константинополь. Вы же можете продать ее как книгу и получ<ить> еще 1000 р. для своих нужд, вас окружающих.

Здесь очень скверно. Выпал снег. Ужасно большой занос. Потом было землетрясение. Я страшно скучаю. Батум хуже деревни. Оч<ень> маленький, и все друг друга знают наперечет. Играю с тоски в биллиард. Теперь я Сахарову могу дать 3-4 шара вперед. От двух бортов бью в средину так, что можно за показ брать деньги. Пишу еще поэму и пьесу.

На днях пришлю Вам две новых книги. Одна вышла в Баку, другая в Тифлисе. Хорошо жить в Сов<етской> России. Разъезжаю себе, как Чичиков, и не покупаю, а продаю мертвые души. Пришлите мне все, что вышло из нов<ых> книг, а то читать нечего. Ну пока. Жму руки. Приветы.

Приветы.

 

С. Есенин.

 

20/1.25, Батум.

 

20 января 1925 г., Батум

Деньги не пришли Жду шлите телеграфом

Есенин.

 

На бланке:

Москва Брюсовский 2 дом Правды 27 Бениславской

 

До 12 (?) или 13 (?) февраля 1925 г., Батум

Спасибо. Нужно тысячу. Скажите Вардину, поэму высылаю. Отвечайте.

Есенин.

 

Между 12 (13?) и 17 (18?) февраля 1925 г., Батум

Персия прогорела. Все Москве: Лившиц, Чагин. Шлите немедленно на дорогу. Я Тифлисе, нужно к среде. Везу много поэм.

 

На бланке:

Срочная. Москва Брюсовский дом 2 Правды кв. 27
Бениславской

 

21 февраля 1925 г., Тифлис

Выходите воскресенье встречать несите шубу и денег

Сергей.

 

26 февраля 1925 г., Баку

Милая Галя! Вы мне близки как друг. Но я Вас нисколько не люблю как женщину.

 

С. Есенин.

 

21/III. 25.

 

21 марта 1925 г., Москва

Позвоните Бабелю, чтоб он заехал в Баку. Я буду ждать. Здесь ему будут очень рады.

Есенин.

 

На бланке:

Москва, Брюсовский, 2 корпус Правды, кв. 27, Бениславской.

 

До 8 апреля 1925 г., Баку

Милая Галя, я в Баку. Знаю, что письмо к Вам придет через 6-7 дней. Не писал, потому что болен. Был курьез. Нас ограбили бандиты (при Вардине). Жаль и не жаль, но я спал и деньги некоторые (которые Вы мне дали), и пальто исчезли навсегда. Хорошо, что я хоть в брюках остался.

Когда я очутился без пальто, я очень и очень простудился. Сейчас у меня вроде воспаления надкостницы. Боль ужасная. Вчера ходил к лучшему врачу здесь, но он, осмотрев меня, сказал, что легкие в порядке, но горло с жабой и нужно идти к другому врачу, этажом выше. Внимание ко мне здесь очень большое. Чагин меня встретил как брата. Живу у него. Отношение изумительное.

Только вот в чем дело: Серебровский купил бумагу и не выплатил денег редакции (по-видимому, за объявления Азнефти). Здесь денег нет. Будут потом. Поэтому, как получите это письмо, присылайте немедленно 200. Для Вас у меня уже есть стихи.

Главное в том, что я должен лететь в Тегеран. Аппараты хорошие. За паспорт нужно платить, за аэроплан тоже.

Дорогая, я далеко от Вас, и убедить Вас мне трудней (пишу, а зубы болят до дьявола — нервы). Прошу Вас не относиться ко мне, как это было в Батуме, а Катьку (пошлите к ебеной матери). Вырастет большая, поймет.

Поймите и Вы, что я еду учиться. Я хочу проехать даже в Шираз и, думаю, проеду обязательно. Там ведь родились все лучшие персидские лирики. И недаром мусульмане говорят: если он не поёт, значит, он не из Шушу, если он не пишет, значит, он не из Шираза. Дорогая, получив это письмо, шлите 200. Позвоните Толстой, что я ее помню. Шурку просто поцелуйте. Она знает, что она делает.

Катька ни на кого не похожа.

У меня ведь была сестра (умершая) Ольга, лучше их в 1000 раз, но походит на Шурку. Они ее не знают, не знают и не знают.

Галя, больше я Вам не напишу. Разговор будет после внимания... Целую руки. Жив и здоров.

 

С. Есенин.

 

8/IV.25.

 

8 апреля 1925 г., Баку

...поместить двустишиями.

Привет Васе Насед<кину>. Он знает, что такое двустишие.

Воронскому тоже привет.

Позвоните Толстой, пусть напишет.

 

Конец апреля — начало мая 1925 г., Баку

Еду домой. Буду дней чрез десять. Найдите лучшего врача по чахотке — Есенин

 

На бланке:

МСК Ваганьковский газета
«Беднота» Бениславской

 

5 мая 1925 г., Баку

Четверг будем двое Чагиным братом, приготовьте комнату. Встречайте, справясь — Есенин

 

Москва, Брюсовский, дом 2, корпус Правды, кв. 27. Бениславской


25 мая 1925 г., Баку